Своё эссе я начинаю такими строками: «…То, что словами не выскажешь, тоже вижу ясно: пламя пышет из топки и палачей озаряет, длинные их лопаты – от людской крови красные, стылые трупы в топку они швыряют…».Это о тех, кто возомнил себя «хозяевами судеб людских», и о тех, чьи судьбы решались там, в концентрационном лагере. Там, в лагере, и жизнь, и смерть были подвигом!
Тема узников фашистских лагерей заинтересовала меня после того, когда мы всем классом были на экскурсии в школьном музее. Экскурсовод музея рассказала нам о жизни узника 7 фашистских лагерей Ветрова Петра Дмитриевича. В наш музей Пётр Дмитриевич передал свои «Воспоминания о пережитом в концлагерях», записанные им ещё в 1965 году. Это и есть тот музейный экспонат, о котором я хочу Вам рассказать.
Своим сочинением — эссе я отдаю дань памяти всем тем, кто погиб в застенках концентрационных лагерей, тем, кто, собрав всю волю и усилие пережить саму смерть, выжили и не потеряли гордого звания — Человек!
Можно ли нам, нынешнему поколению, осмыслить, как люди пережили страшное время, проведенное за колючей проволокой, определить степень влияния трагического на дальнейшую судьбу этих людей? Кто может дать мне ответ на мои вопросы? Наверное, я сама.
Я надеваю перчатки и беру в руки «Воспоминания…..». Сколько боли в этих строках!!!
«… Но вот середина мая 1942 года. Наше наступление остановлено. Немцы окружили нас. Неоднократные попытки прорвать окружение не привели к желаемым результатам. Так, 25 мая 1942 года, я попал в плен к немцам и начались скитания по лагерям, полные нечеловеческих страданий и мук, лишений, голода, зверских издевательств и избиений… Товарные вагоны, в которых нас везли по направлению к таинственному месту назначения, намеренно делались похожими на концлагерь в уменьшенном масштабе».
На фронте Пётр Ветров встретился со своим другом – Петром Зажигаевым. Они были из одного села Булгурино, и, разговор пошёл о том, что теперь «вместе будут бить фашистского гада». Ветров был темноволосым, а у Зажигаева волосы – что пшеница спелая, поэтому в детстве его дразнили «колоском». А на фронте друг Ветрова, всё тот же «колосок», был смелым и отважным воином. В том бою, когда Ветров попал в плен, Зажигаев погиб. Потом долго ещё Пётр Дмитриевич вспоминал о своём друге, а когда был в нашем музее, после войны, с теплом рассказывал ребятам о друге – «колоске».
Я долго смотрю на каждую страницу воспоминаний Петра Дмитриевича. Ловлю себя на мысли, что стараюсь представить себе всё, что читаю. И мне становится страшно! Смогла бы я вынести всё, что пережил герой записей, которые у меня в руках? Не знаю!
Страница 18. Вижу знакомую мне из уроков истории фамилию – Карбышев. Ветров вспоминает: «Выгрузили нас в Германии в офицерском лагере Маутхаузен. Здесь мне довелось видеть генерал–лейтенанта Карбышева. Он и другие офицеры помещались в отдельном от нас здании. Из уст в уста передавали военнопленные слова советского генерала, призывающие военнопленных не падать духом и не идти на провокации немцев…». Пётр Дмитриевич видел, как фашисты казнили этого бесстрашного генерала. И если бы я писала исследовательскую работу, наверное, стала бы искать в интернете материал о том, как погиб Карбышев Дмитрий Михайлович. В воспоминаниях Ветрова Петра Дмитриевича записано так: «Место, где в течение двух дней пытали генерала Карбышева, было оцеплено отрядом эсэсовцев и пожарно-полицейской командой. У пулемётов над воротами даже днём дежурила охрана. Заключённым запрещалось выходить на аппельплац… Ночью, после горячего душа, генерала Карбышева вывели во двор. Стоял двенадцатиградусный мороз. Из брандспойтов ударили перекрещивающиеся ледяные струи. Карбышев медленно покрывался льдом.
— Бодрей, товарищи, думайте о своей Родине, и мужество не покинет вас, – сказал он перед смертью, обращаясь к узникам Маутхаузена.
Последние слова героя-генерала передавались из уст в уста. Мы поклялись тогда отомстить эсесовским палачам за гибель славного советского патриота…».
Я представляю вашему вниманию строки, которые тронули меня до глубины души: «…Такие пленные, как и я, рассказывали, что евреев расстреливали в лесу. Засекали бичами. Убивали палками. Запихивали в «душегубки» — серные бетонные камеры. Душили и отравляли хлором, а затем через стеклянный глазок смотрели, как корчатся умирающие».
«Здесь, до смерти, наверное, смерть устала…
Но библейский ад осуществила!
Ремеслом здесь преступление стало,
Миллионы в прах передробило».
Разве мало этого, чтобы привлечь фашистских изуверов к ответственности за все преступления над человеком? Вполне достаточно! Так почему же сегодня возрождаются фашистские организации, почему укронацисты не понимают, что самое главное – это жизнь?
В концлагере и жизнь, и смерть были Подвигом! Я продолжаю дальше читать воспоминания Ветрова о пребывании в лагере Маутхаузен: «… Едва передвигаются голодные измученные люди, у них опухшие руки и ноги, заплывшие глаза. Не только в лагере, но и за его пределами, за проволокой, доколь может достать человеческая рука – ни одного хотя бы маленького растеньица. Всё съедено…».
Работал Пётр Дмитриевич в 106 команде в горах. «… Воду для заключённых лагеря возили в цистерне, установленной на огромных дрогах. Здесь я впервые увидел, как жестоко немцы и полицаи расправлялись с евреями. Эту цистерну с водой возили большей частью евреи. Партия евреев из 15 – 20 человек весь день возят воду, ночью их расстреливают, а утром новая партия исполняет эту нечеловеческую работу и снова становятся жертвой коварных зверств фашистских изуверов…». Что же делала она, авантюристка – война, с судьбами людей? Как же она любила ими играть, иногда даря жизнь, а иногда – отнимая.
Незабываемой для Петра Дмитриевича стала встреча с Кононенко Николаем Ивановичем, который был врачом лагеря Маутхаузен. У нас в музее на выставке «И жизнь, и смерть – подвиг», представлены фотокопии, среди них и фотография Кононенко. Лагерный врач Николай Иванович как мог, оказывал помощь заключённым. Он втайне приносил лекарство в бараки, помещал в лагерную больницу самых слабых заключённых, отдавал свои небольшие кусочки хлеба обессилевшим узникам лагеря. А у самого в это время скулы сводило от голода. Но эти крохи хлеба спасли не одну лагерную жизнь! Когда фашисты узнали о том, что в лагерной больнице готовится заговор (и среди русских были предатели), вывели Кононенко Николая Ивановича на «Appelplatz» – место для построения заключенных, и, облив бензином, сожгли на глазах у всех «обитателей лагеря Маутхаузен». Об этом я так же узнала из воспоминания Петра Дмитриевича.
Уже после войны встретился Пётр Дмитриевич с сыном врача – героя Кононенко Михаилом Николаевичем и рассказал ему о героизме его отца. Долгое время заботился Пётр Дмитриевич о Михаиле Кононенко, заботился, как о родном сыне. Помнил Пётр Дмитриевич, что жизнью своей обязан отцу Михаила, так как спас его Николай Иванович в лагере смерти Маутхаузен. Спас от самой смерти.
В первые годы после освобождения из плена непросто и совсем нелегко сложилась жизнь Петра Дмитриевича. Но это уже другая история. Во всяком случае, после всех проверок, подозрений и разбирательств вернулся Пётр Дмитриевич в родное село Булгурино и, как он сам пишет, «с большим интересом и большой любовью проработал более тридцати лет в школе».
Закончил свои воспоминания Пётр Дмитриевич такими словами: «Желаю Вам,дорогие друзья, счастья в жизни и больших успехов в учёбе, в труде. Благодарю вас за внимание. С приветом П. Ветров.7/II— 1965 гг.».
Надеюсь, что моя работа для кого-то послужит поводом для глубоких размышлений и сострадания, источником новых знаний. Но, несомненно, вызовет чувство глубочайшего протеста против тех, кто сегодня развязывает локальные войны, кто забывает, что человек родился для того, чтобы жить. И я снова повторяю: нет, никогда нельзя простить фашистским изуверам их злодеяний над человеком, как никогда нельзя забыть пережитого от них!
Я рассказала о судьбах самых обычных людей, попавших в концентрационные лагеря фашистской Германии, чьи фамилии и имена указаны в «Воспоминаниях узника семи концлагерей» Ветрова Петра Дмитриевича. Я уверена в том, что тема узников фашистских лагерей смерти не должна оставить равнодушными никого. Узники лагерей! «Выстоявшие и выжившие в аду» – так определяют современные историки их место в войне. Необходимо ли нам, поколению XXI века, знать самые трагичные моменты Великой Отечественной войны, должны ли мы знать о тех, кто выстоял в тех страшных условиях и морально не опустился? Да, необходимо! Да, должны! И вы, взрослые, обязаны с детства вкладывать в нас, детей, любовь к своей стране и её истории, любовь к тем, кто жизнью своей спас нашу страну!
Время летит, как ветер, годы текут, как реки. А подвиг? Бессмертен их подвиг!
