Наталья Адлер
р.п. Елань

 

                                 Судьбу свою с поля боя вытащила

Маме моей, участнице Сталинградской битвы,
награждённой медалями «За отвагу»
и «За оборону Сталинграда»,
Адлер Зое Алексеевне (Загоруйко),
посвящается. Светлая ей память…
(Умерла 9 января 1994 г.)

 

– Завтра бой, артобстрел, фашисты бомбить будут, надо поспать, – думала Зоя, ворочаясь на топчане в землянке.

А потом – то ли сон, то ли видение: спускается с небес Божья Матерь. Девушка упала перед ней на колени и молится, молится.

– Встань, дитя, не бойся, жить будешь и сама жизнь подаришь, – и исчезла.

Зоя вскочила, уже светало.

– Господи, воля Твоя, что это было? Спаси, сохрани и помилуй!

Хоть и молоденькая была, 18 ещё не исполнилось, но в Бога крепко веровала, а на войне тем более – без веры – никак: и в Бога, и в победу.

Зоя поправила медицинскую сумку на боку и вышла в окопы. Началась бомбёжка. Вражеские самолёты всё летели и летели тучами, издавая угрожающий рёв – везууу, везууу, везууу… так слышалось медсестричке. Потом с воем рвались снаряды. Она по звуку научилась определять, далеко будет взрыв или близко.

Самолёты улетели, остались только одиночные, не бомбовозы, а «мессеры», которые обстреливали пулемётными очередями окопы. Потом загрохотали пушки.

– Привалит работёнки, – думала Зоя, – хоть бы здоровых солдат не ранило, уж больно тяжело их тащить…

И выскочила из окопов. Недалеко стонал окровавленный боец, перевязала и потащила с передовой. Не очень тяжёлый оказался. Когда выползли из зоны обстрела, поднялись, раненый шёл, опираясь на хрупкие девичьи плечи.

– Жди здесь, браток. К этому дереву всех раненых надо доставить, сюда на телеге подъедет санитар и отвезёт всех в медсанбат. Жди.

И убежала назад, на поле боя. Пули свистели, тупо глохли, впиваясь в тела. Зоя бежала, пригибаясь к земле, на зов раненого. Оставалось всего метра два, как страшно взвыл над головой снаряд.

– Накроет, – промелькнуло в голове девушки, – как же так, Господи, Матерь Божья…

Снаряд воткнулся в землю в метре и… не взорвался!

Миг – и Зоя уже перевязывала бойца, взвалив на себя, потащила к дереву, оставила и снова в бой. Скольких вытащила в тот день – не упомнить. Но один такой здоровяк попался! Да ещё и ранен был тяжело. Ох и намучилась она с ним! Дотащила до дерева, там уже санитар на повозке, запряженной лошадью, приехал. Затащили они вместе раненого на повозку, он спросил:

– Сестричка, как тебя зовут?

– Зоя, браток.

И убежала на передовую.

Вечером к ним в землянку пришёл Ванечка-украинец. Любовь у них с Зоей случилась. Другие девушки вышли из землянки, все давно считали Ваню и Зою мужем и женой. А они полюбили друг друга с первой встречи и не стали противиться вспыхнувшим чувствам. Любили истово, восторженно, отдаваясь друг другу до последней капельки души и страсти, как в последний раз. Да так оно и было – кто знает, будут ли завтра живы?..

В 1944 году Зою демобилизовали и отправили домой рожать. А Ванечка так и не вернулся с войны…

Почти 40 лет спустя Зоя получила письмо от поискового отряда учеников одной из школ города, где она воевала. В письме ребята приглашали её на встречу однополчан. Как раз дочь с семьёй в гости приехала.

– Мама, поезжай, раз тебя нашли!

И она поехала. Немного располневшая, седая, в лёгком длинном платье. Взволнованно подходила к месту сбора. И вдруг к ней, раскинув руки для объятий, побежал высокий широкоплечий мужчина, настоящий здоровяк!

– Зоя! Уцелела! Живая! Я уже и не надеялся… Наконец-то ты приехала на встречу! Ты же меня спасла! Не помнишь разве?

– Эх, браток, скольких я спасла, разве всех упомнишь…

– Да ты меня с поля боя вытащила! Ещё приговаривала, что я тяжёлый очень.

– И тяжёлых тоже много было, прости, браток, не помню.

В тот вечер они долго не могли уснуть. После торжеств и почестей ветераны разошлись по номерам в гостинице, а Зоя и Николай всё сидели в вестибюле и вспоминали свои боевые пути-дороги.

– Твой Ванечка жив?

– Нет… Погиб… Я одна дочь растила…  Так замуж и не вышла.

– А у меня сын взрослый, отдельно с семьёй живёт. Я один, три года назад овдовел…

Расставаясь, Николай спросил:

– Зоя, можно я писать тебе буду? Ведь мы ещё не очень старые. Я тебя все эти годы вспоминал.

– Пиши, браток, а там видно будет, как Бог распорядится… Может быть, тогда, в сорок третьем, я свою судьбу с поля боя вытащила… Она подскажет, братом ты мне останешься, или другом сердечным до конца жизни. Пиши, Коля, пиши.

В 17 с половиной

В 17 с половиной
Ты кровь войны узнала,
Она смешалась с глиной
И к телу прилипала.

И в той кровавой каше
Сгиналась под снарядом
За дом, за землю нашу,
За солнце Сталинграда.

В разведку ты бесстрашно
Одна к врагу ходила.
И в схватках рукопашных
Сам Бог хранил, и силы

Давал, чтоб жить осталась.
Отважною девчонкой
Ты, мама, оказалась.
И голосок твой звонкий

Не раз позвал в атаку,
Ты в бой всех поднимала
И смело шла на танки,
Шагала к травам талым,

К той тишине ковыльной
Был путь кровавый длинный.
Ты стала грозно-сильной
В 17 с половиной.